Актуальные новости «Ауры»
Кого горы принимают, а кого — нет
Горы — не аттракцион. Они — Приглашение. И, как у любого сакрального пространства, у них есть свои, не написанные людьми, правила допуска.
Туристические компании, зазывая на маршруты, смотрят на платёжеспособность. Их логика проста: заплатил — получил путёвку, место в автобусе и право на вид из окна. Польза, вред, внутренняя готовность путника — не их забота. Это бизнес.
Но Места Силы — иная юрисдикция. Здесь валюта — не деньги, а состояние души. Горизонтальный мир ценников и услуг здесь заканчивается, и начинается вертикальный мир вибрационного отбора. Горы — великие смотрители. Они проверяют не на спортивную форму (её можно натренировать), а на «вшивость» — на подлинность намерений, на чистоту помыслов, на готовность не брать, а отдавать — внимание, уважение, доверие.
Они безжалостно, ещё на подходе, отсеивают тех, кто приехал «на курорт». Того, кто втайне ждёт, что его будут развлекать, сытно кормить по расписанию и укладывать в мягкую постель после лёгкой прогулки «на фоне красивых видов». Такой человек интуитивно чувствует диссонанс. Он смотрит на суровые склоны, на простой быт лагеря, на маршрутную карту и слышит внутренний щелчок: «Это не моё». И он прав. Его путь лежит не вверх, а на тёплый пляж, где природа — обслуживающий персонал, а не соучастник диалога.
Отворачиваются горы и от тех, кто принёс с собой чемоданы страхов. Не от здоровой осторожности, а от парализующего ужаса перед высотой, холодом, дистанцией, тишиной. Страх — это тяжёлый, низкочастотный груз. Он кричит в энергетическом поле громче любых слов и нарушает ту самую тонкую гармонию, ради которой всё затевалось. Горы не терпят вибрации паники. Они отторгают её, как живой организм отторгает инородное тело, делая пребывание невыносимым.
Но есть и третья категория «непрошеных гостей» — самая сложная и интересная. Те, кто внешне кажется своим: в удобной экипировке, с правильными словами на устах, даже с огоньком в глазах. Это люди с ментальными кандалами. Чаще всего — идеологическими.
Они приезжают не для того, чтобы услышать горы, а чтобы подтвердить свою картину мира. Они уже «просвещены», «посвящены» или «знают истину». Они ищут не Откровения, а единомышленников под знаменем своей секты, школы или гуру. Для них важно не переживание, а принадлежность к «правильному» лагерю. Они будут слушать не поток реки, а внутренний монолог: «Совпадает ли это с учением Учителя?». Они будут смотреть не на звёзды, а искать в группе «своих» и «чужих».
Мы с самого начала говорим: мы — не организация, не секта, не духовный бренд. Мы — проводники. Но для таких людей сама эта свобода — аномалия, почти подозрение. Им необходимы ярлыки, иерархия, доктрина. Незамутнённое, прямое переживание священного, вне контекста их системы, их пугает. И горы, чувствуя этот жёсткий каркас догм, эту попытку надеть на безграничное тесный ярлык, мягко, но неумолимо выводят таких путников из своего поля. Им становится скучно, холодно, неинтересно. Они уезжают, разочарованные, так и не поняв, что их не приняла не группа, а само Место.
Как писал великий альпинист и философ Райнхольд Месснер: «Горы — не стадион, где я удовлетворяю свои амбиции. Они — храм, где я испытываю свою человечность». И этот храм открыт не для каждого. Он открыт для того, кто готов оставить у его порога не только рюкзак, но и груз своих предубеждений, страхов и самомнения. Кто пришёл не утверждать, а спрашивать. Не покорять, а смиряться. Не искать подтверждения своей правоты, а иметь смелость оказаться неправым перед лицом вечности.
Именно об этих «непринятых», об этих сложных, а порой и драматичных историях отсева — наша следующая глава. Потому что путь к вершине начинается с честного ответа на вопрос: а зачем, собственно, ты здесь?
«Супружеский долг» и горы
Люди приходили в «Ауру» разными путями. Большинство — ведомые зовом сердца, отозвавшегося на наши статьи, на ту тихую правду, что сквозила между строк. Но были и другие дороги — окольные, а порой и вовсе взрывные, как ураган.
Одной из таких дорогой пришла Наталья.
В ту пору она была в самом расцвете — не возраста, а именно силы. Силы физической, волевой, жизненной. Работала водителем троллейбуса — профессия в те лихие девяностые не для слабых духом, а уж для женщины и вовсе неслыханная. Её маршрут пролегал через неспокойные районы. Бывало, к кабине приставали «вышибалы», требуя выручку. Наталья не звонила в полицию. Она выходила. С тяжёлой монтировкой в руках, с холодной яростью в глазах, она шла на них, и хулиганы, видавшие виды, отступали перед этой неистовой женской волей. Она же защищала и пассажиров — её громовой оклик «Руки убрал!» заставлял ретироваться самого наглого карманника. Она была как скала — непоколебимая, резкая, настоящая.
Её муж, Геннадий, являл собой полную противоположность. Мягкий, с тихим голосом и нежной, почти женственной душевной организацией. В то время как Наталья ворочала штанги жизни, он уходил ввысь — в мечты. Его манило всё таинственное, запредельное. Он жаждал открыть «третий глаз», совершать астральные полёты, общаться с духами стихий — лишь бы подальше от грубой материи быта: от ремонта смесителя, от проверки уроков у детей, от необходимости быть опорой. Практические дела повергали его в тоску.
Наталья тянула на себе всё: троллейбусный рейс, троих растущих детей, ее дом был полной чашей, где всегда пахло пирогами и порядком. Геннадий же искал «братьев по разуму». Так он прибился и к «Ауре». Посетил пару заседаний в нашем клубе, тихо сидел в углу, кивал, витал в своих облаках. Ничем не выделялся. Мы и думать забыли о нём.
Пока однажды дверь нашего клуба не распахнулась с таким грохотом, что задребезжали оконные стёкла.
На пороге стояла она — Наталья. Без монтировки, но с таким же яростным зарядом в каждом мускуле лица. Глаза метали молнии.
- Где тут ваши руководители «Ауры»?! — прогремел её голос, перекрывая тихую дискуссию об оптимальном маршруте к ледникам Безенги. — Я пришла им морды бить!
В зале повисла ошеломлённая тишина. Все замерли, глядя на эту разгневанную валькирию в рабочей телогрейке.
Первым опомнился наш пожилой завсегдатай Николай Петрович, поднявшись с места.
- Дочка, успокойся. Сядь. За что такая немилость? Кто тебя обидел?
- За что? — Наталья сделала шаг вперёд, её взгляд выискивал в толпе бледное лицо Геннадия, который, казалось, пытался провалиться сквозь пол. — Да за то, что моего мужа тут ваши научили, что «супружеский долг» — это низкие вибрации! Отказывается! Говорит, духовный рост ему теперь важнее!
Сначала в зале взорвался нервный смешок. Потом он перешёл в общий, громовой, очищающий хохот. Все смеялись не над её болью, а над чудовищным абсурдом обвинения. Мы-то как раз в тот вечер обсуждали смету на продукты и надёжность новых палаток. О «вибрациях» и «долгах» в таком контексте не было и речи.
Смех стал лучшим лекарством от ярости. Наталья смутилась, огляделась. Увидела не сборище мрачных сектантов, а самых обычных людей: инженера, учительницу, врача, художника — с картами и блокнотами на коленях. Увидела, что Геннадий прячет глаза.
- Женщина, — сказал Николай Петрович, утирая слезу, — мы тут Безенги штурмуем, а не семейные устои. Ваш муж, видимо, сам что-то придумал, чтобы от дела отвертеться.
Осознание медленно нисходило на её лицо. Гнев сменился недоумением, потом — жгучим любопытством.
- А… а о чём вы тут тогда? — спросила она уже гораздо тише.
Ей стали рассказывать. О горах не как о спортивном объекте, а как о великих учителях. О тишине, о том, как стираются ложные представления, когда стоишь лицом к лицу с ледником.
Наталья слушала, впитывая каждое слово. Её цепкий, практичный ум требовал доказательств.
- Всё это красиво, — отрезала она. — Но слова — словами. Где факты?
- Факты, Наталья, — улыбнулся Николай Петрович, — не в бумажках. Они — там. В горах. Мы ничего не доказываем. Мы просто идём. Если хочешь проверить — милости просим в нашу экспедицию. Самой во всём разобраться.
Она посмотрела на нас, потом на своего мужа, который всё ещё не решался поднять голову. В её глазах зажёгся тот самый огонь — не разрушительный, а исследовательский. Огонь того, кто привык сам разбираться с любой проблемой. Даже с проблемой собственной жизни.
- Ладно, — резко сказала она. — Поеду. Посмотрю, какие вы там чудеса показываете.
Так Наталья, пришедшая «бить морды», стала не просто членом экспедиции, а её будущим стержнем. Её скепсис был не помехой, а самым честным компасом. Горам предстояло ответить не мечтателю Геннадию, а практику Наталье. И этот диалог обещал быть самым интересным.
Испытание туманом
Организация экспедиции — это всегда гимн практичности. Нужно решить сто вопросов: где жить в горах, как добыть палатки и спальники, найти котелки, которые не сгорят на костре, организовать транспорт, продумать каждую мелочь в обмундировании. Здесь красивые слова о духе и вибрациях бессильны. Здесь нужны крепкие руки, ясная голова и умение «добыть и организовать». Таким земным, незаменимым человеком и оказалась Наталья.
Она вносила порядок с той же решимостью, с которой когда-то защищала свою кассу. Её прагматизм был подобен скале — надёжный, несдвигаемый фундамент для нашего воздушного здания духовных поисков. Мы лишь дивились, как легко в её руках сплетались нити логистики: вот уже найден старенький, но бодрый «Пазик», забитый до потолка снаряжением; вот закуплены килограммы гречки, овощей, консервов; вот каждый рюкзак упакован с армейской чёткостью. Под её началом мы и выдвинулись августовским утром, когда воздух уже пах не летом, а предчувствием осени.
Погода в горах в это время — воплощение непредсказуемости. То стоит хрустальное небо и солнце жарит так, что камень плавится под ногами. То в течение часа мир переворачивается: небо затягивается свинцовой пеленой, с вершин сползает густой, молочный туман, и видимость сокращается до трёх шагов. Мир звуков сходит на нет, и ты остаёшься один на один с белым ничто.
Именно в такое время мы и попали в Безенги впервые. Развал старой жизни больно ударил по альпинистскому братству. Легендарные лагеря, где не так давно кипела спортивная и дружеская жизнь, в начале «лихих девяностых» стояли полузаброшенными, держась лишь на фанатичном энтузиазме оставшихся хранителей.
Директор лагеря, Али Хусеевич, — человек с лицом, высеченным ветром, — принял нас не как клиентов, а как последних романтиков в этом прагматичном мире. Он разместил нашу команду в старом деревянном корпусе, где скрипели половицы и сквозило из всех щелей. Кроватей не было — лишь голые нары с тонкими матрацами. Но у нас были спальники и твёрдая решимость. Вечером, при свете свечи, мы совещались о завтрашнем выходе. Цель была — аномальная зона в верховьях ущелья.
Слухи о ней ходили давно. Это было место, где начиналось пространство легенд. Говорили о странных свечениях, о светящихся шарах, бесшумно плывущих вдоль скал. Рассказывали о людях, которые, попав туда, словно проваливались в воронку иного времени, видели миражи давно ушедших эпох или слышали голоса. Сплетни? Выдумки? Нам нужны были не рассказы, а личный опыт. Факты, пропущенные через собственное сердце. В нашей группе был и мощный медиум — Сергей, человек с тихим взглядом и невероятной чувствительностью. Он вызвался, если получится, попробовать установить контакт с теми, кто, возможно, обитает за гранью обычного восприятия.
Утро не принесло облегчения. Туман не рассеялся, а стал ещё плотнее, превратив мир в замкнутый, влажный кокон. Трое участников сразу заявили: «Мы в такую муть не пойдём. Бессмысленно». Их решительность была спокойной и окончательной. Остальные, молча, взвалили рюкзаки. Но в их молчании читалось не радостное предвкушение, а скорее суровая необходимость — проверить себя и правду легенд.
Первым испытанием стал шаткий навесной мостик через ревущую внизу реку. Доски под ногами плясали, мокрые канаты вибрировали. Туман поглощал фигуру впереди идущего, будто горы проверяли: «Ты точно решил? Ещё не поздно». Перебравшись, мы начали подъём по скользкой, уходящей в белизну тропе.
Не пройдя и сотни метров, одна из женщин, Анна, остановилась, прижав руку к груди.
- Меня не пускают, — выдохнула она еле слышно, её лицо в тумане казалось призрачным. — Сердце… Я назад.
- И я с тобой, — тут же отозвалась её подруга. — Одну тебя не оставим.
Группа уменьшилась. Дальше был брод через ледяной, стремительный поток, вырывавшийся из-под водопада. Вода билась о камни с такой силой, что гул стоял в костях. Ещё трое, посмотрев на эту мощь, на скользкие валуны, на непроглядную пелену впереди, обменялись взглядами и молча, но решительно покачали головой. Их отступление было достойным — они признали силу стихии, превосходящую их готовность.
Нас осталось семеро. Семеро тех, кто перешёл и эту черту. И вот мы начали движение по гребню древней марены — хаотическому нагромождению камней, оставленному отступившим ледником. Это было меланхоличное зрелище: следы умирающей великой красоты. Из-за потепления климата лёд отступал, обнажая эти грубые шрамы на теле земли. «Жаль, — подумалось тогда, — что через сто лет, а может и раньше, люди уже не увидят этих ледяных исполинов. Они уходят, как уходят эпохи».
Но пока они ещё были доступны нам — живущим здесь и сейчас. И наша семёрка, плотнее застегнув куртки, двинулась дальше, растворяясь в тумане, который теперь казался дышащей субстанцией, охраняющей вход в то самое место, куда мы так стремились. Каждый шаг по неустойчивым камням марены был шагом не только в пространстве, но и внутрь себя, навстречу тому, что горы сочтут возможным нам открыть.
Первое препятствие
И тут начались чудеса. Облака, плотно укутывавшие нас, будто получили неведомую команду. Они стали медленно, торжественно расходиться в стороны, как тяжелые бархатные занавесы. И прямо над нашими головами открылось окно — лоскут ярчайшего, пронзительно синего неба, которого мы не видели весь день. Видимость улучшилась мгновенно, мир обрёл ясность. Узкая тропа, до этого утопавшая в молочной белизне, теперь чётко вилась вверх, приглашая нас продолжить путь. Мы шли, освежённые этим внезапным даром, любуясь открывающимися, как по волшебству, видами ущелья.
Через полтора часа мы вышли к новой речке — бурным пенящимся потоком стекавшей с невидимой в тумане вершины.
- За ней начинается зона, — тихо, но весомо сказал наш проводник, кивнув на противоположный берег.
Мы, уже наученные опытом, стали готовиться к переходу. Вода была ледяной, обжигающей кожу, но по сравнению с предыдущим мощным потоком этот казался почти несерьёзным препятствием. Один за другим, осторожно перебираясь по скользким камням, мы оказались на той стороне.
Все. Кроме Натальи.
Она осталась стоять на нашем берегу, и в её поведении не было ни страха, ни каприза. Было что-то другое — полная, почти механическая невозможность. Она делала стремительные, решительные шаги в воду, доходила до середины, где течение било особенно сильно, и тут же, словно наткнувшись на невидимую преграду, разворачивалась и шла обратно. Она металась вдоль кромки воды, как заряженная частица в магнитной ловушке, снова и снова пытаясь прорваться. Её лицо выражало крайнее недоумение и непонимание происходящего.
Мы наблюдали за этим молча, и в наших взглядах росло то же самое недоумение. Что с ней? Это не было похоже на боязнь воды или слабость. Это выглядело так, будто законы физики для неё в этом конкретном месте были иными.
И тогда Борис, без лишних слов ступил обратно в ледяную воду. Он подошёл к Наталье, крепко взял её за руку выше локтя — не как ведущий, а как якорь, — и буквально за несколько секунд, твёрдо ступая по камням, перевёл её на другой берег.
Наталья, оказавшись среди нас, тяжело дышала, глядя на ту воду, которую только что пересекла.
- Не пойму… — заговорила она, сбивчиво, протирая лоб. — Словно какая-то прозрачная, упругая стена возникала передо мной. Я натыкалась на неё грудью, а она, как резиновая, отталкивала меня назад. Чувствовалась ясно — плотная, эластичная. А с ним… — она посмотрела на Бориса, — держась за руку, я эту преграду даже не почувствовала. Её просто не было.
В этот момент стало окончательно ясно: граница была не только географической. Она была вибрационной. И Наталье, с её скептическим, предельно «заземлённым» полем, было запрещено пересекать её в одиночку. Ей потребовался проводник, живой мост из энергии другого человека, чтобы та невидимая стража, что вставала на её пути, признала право перехода. Горы проверяли уже не её намерения, а саму суть. И пропустили — но лишь в связке, лишь с поддержкой. Это был первый, ещё не осознанный нами знак того, что её путь здесь будет особенным. Что для неё в этой зоне приготовлены свои, отдельные врата и свои, особые испытания.
Откровение у Безенгийской стены
Пройдя ещё немного вдоль древней морены, мы оказались там, куда так стремились — в сердце аномальной зоны. Мир вокруг всё ещё был затянут молочным туманом, но здесь, словно по мановению невидимой руки, облака расступились с одной стороны. Перед нами, как грандиозная декорация к космическому спектаклю, открылась знаменитая Безенгийская стена.
Это было нечто потрясающее. Самый мощный ледниковый массив Европы, многокилометровая толща древнего, спрессованного времени, лежащая на склонах пятитысячников. Казалось, сама планета обнажила здесь свой хребет, сияющий холодной, абсолютной белизной. Солнце, пробиваясь сквозь разрыв в тучах, зажигало на ледяных сколах и гранях вершин миллионы алмазных вспышек. Мы замерли, ослеплённые величием. Ничего подобного прежде не видели — такая близость к вечности парализует речь и мысли.
На небольшой, почти мистически ровной полянке мы расположились. Сергей, наш медиум, тихо сказал: «Будем входить в контакт. Образуйте круг». Все послушно сели, замкнув кольцо. Все, кроме Натальи. Она стояла в стороне, и её обычно самоуверенная поза выражала явный дискомфорт.
- Меня тут трясёт, — отрывисто призналась она, потирая предплечья. — Рядом с вами — особенно. Я лучше прогуляюсь к тому ручью.
Мы кивнули. В таких местах правило железное: никого нельзя принуждать. Её шаги быстро затихли в тумане, и она растворилась в белой дымке, словно её поглотила сама горная тишь.
Контакт длился около часа. Мы задавали вопросы в наступающую тишину, а Сергей, его голос звучал отстранённо и мерно, словно доносясь из колодца, отвечал. Нас больше всего интересовала природа самого места. Что это?
Ответы сводились к следующему:
«В высочайших точках планеты существуют энергетические форпосты — входы в миры, которые вы называете Шамбалой. Искать их в грубой материи бесполезно. Это тонкоматериальные узлы, связанные с ноосферой Земли — её мыслящим слоем, информационным полем. Они… участвуют. Влияют на эволюционные процессы, которые никогда не бывают гладкими. В человечестве накопилась критическая масса агрессивной энергии. Ей предстоит выйти — через конфликты, войны, всплески безумия. Пройти через это очищение придётся всем. Все вы, при всём разнообразии вер и характеров, — единый организм. Поступок одного отзывается болью или радостью в другом».
Подобные идеи мы слышали и раньше на заседаниях нашего клуба. Их истинность измерялась не привычной логикой, а внутренним резонансом. Но, живя в мире плотных форм, мы всегда больше доверяли тому, что можно увидеть и потрогать.
А увидели мы вот что: Наталья, отойдя метров на сто, будто испарилась. Сначала мы, поглощённые сеансом, не обратили на это внимания. Решили — густой, стелющийся по земле туман просто скрыл её. Но вот контакт завершился. И Безенгийская стена, как по команде, начала закрываться. Огромные клубы тумана поползли вверх, медленно и неумолимо, словно космический занавес после финального акта. Солнечный свет погас, мир снова съёжился до размеров мокрой поляны. Пора уходить!
Мы стали собирать рюкзаки. И тут спохватились. Где Наталья?
- Наталья! — закричали мы, и наши голоса безнадёжно утонули в ватной тишине тумана.
- Наташа! Отзовись!
Ответа не было. Только гул собственной крови в ушах. В нас начала закипать тревога. Минуты растягивались.
И вдруг — о чудо. Она материализовалась буквально из пустоты. Вышла из белой пелены, слегка пошатываясь, словно только что ступила на твёрдую землю после долгого плавания. Но в её глазах, широко раскрытых, была не паника, а какая-то детская, изумлённая радость, будто она впервые в жизни нас увидела.
- Где вы были? — спросила она, и в её голосе звучало искреннее недоумение. — Я вас уже столько времени ищу!
Её рассказ поверг нас в оцепенение.
«Я отошла, и мир… перевернулся. Я была там, но это был другой мир. Он был таким же плотным, я чувствовала камни под ногами, но он был… чёрно-белым. Ни одного цвета. И абсолютно беззвучным. Такая тишина, что в ушах звенело, и это было жутко. Камни вокруг казались живыми — они менялись. То из очертаний скалы проявлялась голова динозавра, то вытягивалось тело древнего ящера или крылатого дракона. И всё это в полной, давящей тишине. Я металась из стороны в сторону, искала выход, ручей, вас — но всё было другим. И времени там не было. Совсем. Мне казалось, что пробыла я там целую вечность… И только когда я подошла к краю того мира — там был камень, как все, — и на нём увидела паутинку. Она искрилась. Я, сама не знаю зачем, дотронулась до неё, оборвала… И всё! Всё взорвалось красками, хлынули звуки — шум ветра, ваш голос — и я увидела вас, уже меня зовущих.»
Мы стояли и молчали. Что это было? Сбой в восприятии? Или нечто большее?
Объяснения у нас не было. Но было ясное, неоспоримое знание: Наталье было не дозволено присутствовать при том контакте. Её сознание, трезвое, приземлённое, не готовое к таким вибрациям, горы просто… отстранили. Аккуратно, но решительно переместили в соседнее «пространство ожидания», в чёрно-белый «карман реальности», пока здесь происходило иное. Это был не выговор, а защита. И чёткий знак: у гор — свои законы допуска. И они касаются не только намерений, но и самой внутренней, энергетической сути человека. Наталья прошла проверку на «вшивость» своим, уникальным образом. Она не отступила из-за страха, но её путь в тот момент разошёлся с нашим. Горы приняли её, но на своих условиях. И этот урок был, пожалуй, важнее любых контактов с другим миром.
Свой путь к вершине
С тех пор прошло много лет. Наталья, женщина, пришедшая к нам с монтировкой и скепсисом, проделала путь, сравнимый с восхождением на собственную, неведомую ей прежде вершину. Её мировоззрение, некогда чёрно-белое и категоричное, как тот странный мир в тумане, наполнилось красками, полутонами и глубиной. Это новое видение коснулось не только духовных поисков, но и самой её жизни.
Вскоре после той знаменитой поездки она окончательно рассталась с Геннадием. Решающим стал день, когда он вернулся домой навеселе — как выяснилось, после сауны с «девочками», куда его заманили в день получения и без того скромной зарплаты. Наталья, пересчитав оставшиеся купюры, без скандала, с холодной ясностью, обретённой в горах, взяла непутевого мужа за руку и отвела его к его матери. «Забирайте сына обратно, вместе с его зарплатой, — сказала она твёрдо. — Мне нужен муж, а не ребёнок, которому требуется нянька». Освободившись от груза, тянувшего её назад, она вскоре встретила достойного мужчину своей мечты и создала с ним новую, крепкую семью.
В её жизни появилась не только внутренняя опора, но и дело, ставшее продолжением её характера. Работая водителем троллейбуса в Нальчике, Наталья превратила свой маршрут в своеобразную кафедру. На долгих остановках она рассказывала пассажирам о свежих выпусках «Ауры», и многие впервые узнавали о нашей газете именно из её уст — искренних, убедительных, лишённых всякой искусственности. Так агрессия, с которой она когда-то пришла к нам, сменилась глубокой преданностью и чисто человеческой дружбой.
В свои пятьдесят, когда многие подводят итоги, она, окрылённая этой тихой победой, начала новую жизнь. Поступила на заочное отделение медицинского колледжа. Не для «корочки», а для сути — чтобы помогать людям уже на ином, более глубоком уровне. Получив диплом, она окунулась в работу, и её природная сила и прямота превратились в инструменты поддержки и исцеления. Жажда познания в ней оказалась неиссякаемым источником.
Но что самое важное — она не улетела в «духовные эйфории». Она твёрдо стояла на земле, помня, что любое восхождение начинается с крепко поставленной ноги. Когда на очередном семинаре потребовался повар, Наталья первой вызывалась встать у котла. Мы-то знали: её стряпня — это особая магия, где каша со специями превращается в пиршество духа. И она не просто кормила тело. За общим столом, под шум горного ручья, она щедро делилась своей житейской мудростью: как оставаться собой, не ломаясь под давлением обстоятельств; как чётко отстаивать свои границы, не становясь при этом стеной; как распознать манипуляцию и не дать ей власти над своей волей.
Её история стала ярким подтверждением простой и великой истины: в Места Силы нет одной правильной тропы.
Кто-то приходит, ведомый тонким зовом сердца, как Тамариза. Кто-то — через взрыв непонимания и ярости, как Наталья. Одних горы проверяют потерей драгоценности, других — невидимой стеной в ледяной воде. Кому-то они открывают видения, кому-то — даруют силу варить кашу на двадцать человек под проливным дождём.
Вывод, который мы вынесли, наблюдая за сотнями судеб:
Горы — не экзаменаторы с зачёткой. В них с беспощадной ясностью отражается то, с чем ты пришёл: твои страхи и твоя смелость, твои привязанности и твоя готовность отпустить, твои догмы и твоя подлинная, живая суть.
Неважно, с чего вы начнёте. Важно — сделать первый шаг. И быть готовым к тому, что путь будет не таким, как у других. Ваша проверка на «вшивость» будет уникальной. Возможно, это будет не туман и не брод, а тишина, которая вдруг станет невыносимой, или радость, которая покажется подозрительной.
Но если вы внемлете зову — даже если он звучит как гнев или отчаяние — и продолжите идти, произойдёт самое главное: вы начнёте расти. Не вверх к облакам, забыв о земле, а вглубь и вширь, обретая целостность. Вы, как Наталья, сможете одновременно и учиться врачевать души, и мастерски варить борщ для всей группы. Потому что настоящая духовность — не в побеге от мира, а в умении жить в нём гармонично, мудро и по-настоящему сильно.
Каждый приходит по своей дорожке. И каждая дорожка, если идти по ней честно, ведёт к одному — к встрече с самим собой. Настоящим. Таким, каким его задумали горы, небо и вечность.
Борис Кольченко
Дорогие друзья! Ознакомьтесь с расписанием семинаров «Ауры»:В нем появились новые маршруты и новые даты проведения наших мероприятий. Возможно, что в ближайшее время внесем в наши планы некоторые коррективы, которые во многом зависят от вашей активности и ваших предложений. Чем раньше вы заявите о себе, тем больше вероятности, что вы попадете в группу, так как количество мест лимитировано.
|
Подробнее о семинарах "Ауры" читайте здесь
Перейти: