Путевые заметки Бориса Кольченко. Часть 7

Тайны древнего форта

Воскресный зной уже парил в воздухе, когда мы подъехали к подножию легендарного форта Даулатабад. Исполинские стены, вздымающиеся из равнины неподалеку от Аурангабада, с первого взгляда поражают своей грубой, невероятной мощью. Кажется, они не построены, а высечены самой природой для неприступной твердыни.

Любой противник, увидев это, почувствовал бы отчаяние. Но мы и представить не могли, что главные испытания и открытия ждут нас не за этими стенами, а на пути к небесному бастиону этой крепости.

Путь наш начался с широкой, вымощенной камнем дороги, змеей уходящей вверх, к вершине горы, где угадывались древние сооружения. И именно здесь, у подножия, нас ждала первая, самая неожиданная атака.

Едва мы замедлили шаг, пытаясь достать из сумки бутылку с водой, как из ближайших кустов с криком выпорхнули тени. Большие, ловкие обезьяны! Одна из них почти вырвала у нас драгоценную ношу. Сработал инстинкт: сумку на спину, молнией — и ничего не доставать! Мы отделались легким испугом, а вот группа школьников позади нас — нет. Беззаботно размахивая пакетами с чипсами, они вмиг стали главной мишенью. На несколько секунд воздух взорвался визгом, смехом и довольными криками обезьян, уплетающих добычу. Форт дал понять: здесь его законы.

Двигаясь дальше, мы неожиданно для себя стали частью местного аттракциона. Для многих жителей окрестных деревень, приехавших с семьями в воскресенье, мы, европейцы, были диковинкой. На нас смотрели с таким же любопытством, с каким мы до этого разглядывали мартышек. Подходили целыми семьями, робко спрашивали: «Откуда вы?» И, конечно, главный ритуал — селфи.

Сначала это было забавно, но поток желающих запечатлеть себя с «экзотическими» иностранцами, казалось, не иссякнет. Вскоре мы ловили на себе взгляды объективов, сфотографированные украдкой, — честный обмен: мы фотографировали их мир, они — нас.

Преодолев «человеческую» преграду, мы вышли ко второй линии укреплений. И замерли. Стены, уходящие ввысь, были окружены глубоким, наполненным водой рвом. Казалось, эту водную гладь не преодолеть никому. Но за ней ждала третья, почти мифическая линия обороны. Длинная, темная, вырубленная в скале лестница вела нас вверх, в прохладу и полумрак, пока мы не вышли на открытое пространство к древнему храму Ганеши.

Измученные, мы присели отдохнуть в тени. «До верха еще далеко», — заметил подошедший мужчина. Мы не поверили, но тропа, казалось, не желала заканчиваться, упрямо закручиваясь все выше и выше. И вот она — награда за все усилия: вершина.

Дворцовые постройки, хранящие дыхание эпох. Мы нашли уютный проем в стене, ставший для нас рамкой в бескрайний мир. Сидя там, мы молча смотрели вниз, на раскинувшийся у подножия город. Откуда-то издали, будто из другого измерения, доносилась веселая, залихватская индийская музыка — кто-то праздновал свадьбу, жизнь кипела там, внизу.

«А не хотите ли подняться выше?» — прервал наше созерцание тот самый мужчина. Не в силах отказаться, мы пошли за ним. Он вывел нас по тайной лестнице к последнему бастиону, и по дороге, как настоящий хранитель истории, рассказывал о взлетах и падениях, осадах и легендах этого удивительного места.

И стоя на самом краю крепости, под самым куполом индийского неба, мы поняли, что Даулатабад — это не просто груда камней. Это живой организм, где история переплетается с суматошным настоящим, где стены помнят голоса воинов, а обезьяны правят бал у их подножия, и где каждый путник, заплатив за восхождение усталостью, получает в награду целый мир у своих ног.

Первый день в городе контрастов

Наш поезд, словно нехотя, замирает на залитой первыми лучами солнца станции. Вместо ожидаемой суеты бомбейского вокзала нас пронзает ощущение нереальности. Мы выходим на перрон и замираем, не в силах отвести взгляд. Это не вокзал. Это гигантский дворец из камня, взмывающий в небо стрельчатыми арками, украшенный витражами и горделивыми башнями. Позже мы узнаем, что это Виктория-Терминус, а ныне — станция Чхатрапати Шиваджи, объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. Наше путешествие в Мумбай началось с шедевра, и это был лишь первый из многих парадоксов этого города.

Наши планы дальнейшего путешествия по Индии рухнули еще до прибытия в Мумбай из-за банальной причины – мы не смогли приобрести билеты на поезд, они были раскуплены задолго до нашего желания купить их. Вместо пути на восток от Аурангабада — неожиданный поворот судьбы, который привел нас в сердце этого мегаполиса с 30 миллионами жителей. Город, которого мы немного побаивались из-за его масштабов и суеты, теперь предстояло принять. Это Мумбай или прежнее название – Бомбей.

Первая задача — найти кров в самом дорогом городе Индии. Возле вокзала нас, с рюкзаками и растерянными лицами, заметили двое парней. «Нужна помощь?» — спросили они с непривычным акцентом, но с индийской внешностью. Оказалось, что это голландцы, но бывшие мумбайцы. И вот уже мы вчетвером обходим ближайшие улочки, и их знание местных реалий творит чудеса. Через полчаса мы заселяемся в приличный отель в центре. Комната была настолько крохотной, что Елена, протискиваясь между кроватью и стеной, с иронией заметила: «Ну вот, хотел минимализма — теперь получай его сполна». Но цена была сносной, а локация — идеальной.

Сбросив вещи, мы отправились на набережную, к Аравийскому морю. И здесь нас ждал новый удар по восприятию. Рядом с монументальными «Воротами Индии», возведенными в честь визита короля Георга V, высился еще один дворец — отель «Тадж-Махал Пэлас». Он блистал под тропическим солнцем своим изяществом и поистине королевской роскошью. Его купола и арки словно соревновались в великолепии с вокзалом. Сутки в этих стенах, как мы тут же выяснили, обходятся в сумму, сравнимую с бюджетом нашего путешествия на длительный срок — около 50 тысяч рублей.

Легенда гласит, что этот символ Мумбая был построен как акт мести. Его основатель, Джамшетжи Тата, один из самых влиятельных промышленников Индии, в конце XIX века был не допущен в отель «Уайтс-Онли» («Только для белых») из-за цвета своей кожи. Оскорбленный, он поклялся построить отель роскошнее, чем любой другой в Британской Индии.

Строительство началось в 1898 году, а открытие состоялось в 1903-м. Архитекторы использовали смесь восточного и западного стилей: венецианские арки, купола в стиле Великих Моголов, индийские резные балконы. Это был первый в городе отель с электричеством и американскими лифтами. Он стал символом индийской гордости и гостеприимства, открыв свои двери для всех, независимо от национальности. Пройдя через террористический акт в 2008 году и масштабную реставрацию, «Тадж-Махал Пэлас» сегодня — не просто отель, а легенда и неотъемлемая часть души Мумбая.

Но душа этого города многолика. Возвращаясь вечером в свой скромный номер, мы увидели другую реальность. Весь тротуар вдоль улицы превратился в общую спальню. Десятки людей гордо лежали на расстеленных прямо на земле простынях, укрывшись тонкими покрывалами. Они не выглядели униженными; в их позах было странное достоинство. Этот контраст — между сияющим «Таджем» и тротуарной «спальней» — поражал сильнее любого архитектурного чуда. Когда утром мы выходили из отеля, то увидели, что их одеяла и подушки были аккуратно сложены возили стены до следующей ночи.

Мумбай — это хаос, облеченный в некую незримую структуру. На улицах — толчея, невообразимый шум, гудки машин и крики зазывал. В отличие от других индийских городов, здесь полно светофоров. Но они здесь — скорее декорация. Пешеходы переходят дорогу где хотят и когда хотят, вплетаясь в бесконечный поток такси-«призраков» и двухэтажных автобусрв. Расслабляться тут нельзя ни на секунду. Это танец на грани, постоянный, изматывающий, но завораживающий.

Так прошел наш первый день. Город контрастов, где дворцы соседствуют с тротуарными спальнями, а голландцы с индийскими корнями помогают русским путешественникам, врезался в память. Ярко, шумно, красиво и безумно.

Кто такие джайны?

Следующим утром Мумбай разбудил нас не привычным гулом машин, а чем-то невероятным. Не оглушительным, а... сакральным. Это были барабаны. Вырвавшись из сна, я подскочил к окну.

И там, внизу, разворачивалось зрелище, от которого перехватывало дух. С четвертого этажа наша улица предстала не проезжей частью, а живым, дышащим полотном. Кто-то, словно божественный художник, старательно вывел на асфальте ярчайшую ранголи — не просто узор, а целую философию из лепестков и красок. А по этому ковру медленно, величаво плыла сказка.

Белоснежные быки, словно сошедшие с древних фресок, тянули за собой разукрашенные кареты — тиртхи. Это были не повозки, а миниатюрные храмы на колесах, резные, увитые гирляндами цветов и зелени. Воздух дрожал от гула барабанов, звона колокольчиков и пронзительного напева священных труб.

Я схватил камеру. Сначала в объективе были только быки и тиртхи — гипнотизирующий, медленный танец. Но потом глаз начал различать детали. Из-за повозок появились люди в белых одеяниях, а за ними словно экзотические бабочки, шли женщины. Их сари были ослепительных цветов: маджента, шафрановый, изумрудный. Их движения были полны изящной, смиренной грации.

А потом я увидел музыкантов. Лица, искаженные экстазом, вздувшиеся жилы на шеях барабанщиков, выбивающих яростную, ликующую дрожь. Мужчины с разноцветными флагами не шли — они танцевали, впадая в ритм, подбрасывая полотнища вверх. Казалось, этой процессии не будет конца. Она была самой жизнью, самой радостью, изливающейся на асфальт наступившего утра.

Жажда понять, что это за чудо, заставила меня спуститься в самый эпицентр. Я нашел своего гида — молодого мужчину, отставшего от колонны, с умными и спокойными глазами. Его звали Амит, и он с сияющим лицом согласился рассказать мне о своем мире.

«Это джайнизм, — начал он. — А это праздник в честь одного из наших учителей, Ти́ртханкаров».

И тут, под аккомпанемент удаляющихся барабанов, для меня открылась одна из самых утонченных и строгих религий мира.

Амит объяснил, что главный принцип джайнизма — ахимса, ненасилие. Но не так, как его понимают многие. Для джайна ахимса — это основа всего.

Они носят марлевые повязки на рту, чтобы случайно не вдохнуть и не погубить мельчайшее насекомое. Подметают путь перед собой мягкой метелочкой, чтобы отступить с дороги муравья или жучка. Строгие вегетарианцы, причем многие отказываются даже от корнеплодов (картофеля, моркови), так как их выкапывание вредит почвенным организмам. Белый цвет, который преобладал в процессии, — символ чистоты и отказа от насилия.

«Мы верим, что душа есть во всем живом, — говорил Амит. — В каждом камне, растении, насекомом и человеке. Наша цель — не навредить ей, чтобы наша собственная душа могла освободиться от кармы и достичь мокши — высшего блаженства».

«А в Мумбае есть ваши храмы?» — поинтересовался я. Лицо Амита озарилось улыбкой. «Конечно! Обязательно посетите храмы на Малабар-Хилл. Вы не поверите своим глазам».

Позже я узнал, что джайнские храмы — это шедевры архитектуры. Резные стены из мрамора, инкрустированные полудрагоценными камнями, и воздушные, словно кружевные, купола. Внутри царит атмосфера невероятной чистоты и умиротворения, соответствующая их учению.

Амит также рассказал о монахах-аскетах, которые являются идеалом для мирян. Они отрекаются от всего имущества, даже от одежды (дигамбары, «одетые небом»), или носят простые белые одежды (шветамбары). Их жизнь — это строжайшая дисциплина, медитация и полный отказ от любого насилия.

Процессия скрылась за поворотом, оставив после себя лишь осыпавшиеся лепестки цветов и звон в ушах. Но ощущение чуда не покидало. Я стоял на улице, еще несколько минут назад бывшей ареной для буйства красок и звуков, и думал о парадоксе.

Джайнизм — одна из самых аскетичных и мирных религий, учащая тишине, самоограничению и созерцанию. Но в тот день она явила себя миру в самом что ни на есть жизнеутверждающем, ярком и громком карнавале. Это была песня. Песня о святости каждой жизни, о красоте духа и о том, что даже в сердце самого шумного мегаполиса можно найти путь к абсолютной гармонии и тишине.

Храм Бабу Амичанда

Весь день солнце пекло немилосердно, а улицы-реки несли потоки машин и людей. Мы изучали шумный, невероятный, сумасшедший Мумбай. Но об этом — не сегодня. Сегодняшняя история началась с наступлением вечера, когда, следуя совету джайна Амита, мы отправились в сердце старого города, чтобы найти храм Бабу Амичанда.

Он возник внезапно, как мираж, — древнее, резное каменное чудо, затерявшееся среди более современных, но обветшалых зданий. Массивные, инкрустированные деревянные двери были распахнуты, словно ожидая именно нас.

Переступив порог, мы замерли. Первое, что поразило — это невероятная, сияющая чистота. Белоснежный мрамор пола отсвечивал, как лепестки лотоса, а стены, покрытые тончайшей резьбой, казалось, дышали историей. В центре зала, под низко свисающими золотыми лампадами, восседал в молчаливой медитации тиртханкара, его каменный лик был безмятежен и полон вселенского спокойствия.

И тогда мы подняли глаза к потолку. То, что мы увидели, заставило сердце забиться чаще. Вся внутренняя поверхность купола была расписана звёздной картой! Не просто точками, а причудливыми созвездиями, соединёнными золотыми линиями, словно карта судеб. В полумраке храма, подсвеченная снизу, эта небесная роспись мерцала и переливалась. Мы были не в храме, а под открытым космосом, в самом сердце вселенной.

В этой божественной тишине мы устроились на холодном мраморе, пытаясь медитировать, впитывая покой. И вдруг... лёгкий шорох, шаги. В зал, озарённый мягким светом, вошли двое. Они появились словно видение, словно сошли со страниц древней индийской легенды. Он — в белоснежном, идеально сидящем джодпури, с благородными чертами лица. Она — в красном сари, расшитом серебряной нитью, с громадными застенчивыми глазами и лёгкой улыбкой, играющей на губах. Принц и принцесса в свой самый важный день.

Мы не удержались и, извинившись за беспокойство, обратились к ним.

— Простите, мы не можем не спросить... Вы здесь в такой чудесный день не просто так?

Молодой человек, его звали Адитья, улыбнулся, а его спутница, Прия, слегка потупила взгляд.

— Мы только что обменялись клятвами, — голос Адитьи был тихим и мелодичным. — По нашим традициям, в день свадьбы мы должны прийти в самый старый джайнский храм в городе, чтобы получить благословение предков. Храм Бабу Амичанда — именно такое место.

—Но почему вечером? И кроме вас здесь никого нет? — удивились мы.

—Свадьба — это не только пышное торжество для сотен гостей, — вступила в разговор Прия, и её голос звучал, как перезвон колокольчиков. — Это очень личный, духовный союз. Мы специально попросили служителя позволить нам прийти сюда поздно, когда суета дня утихла. Чтобы побыть вдвоём, помолиться о нашей совместной жизни и попросить сил у богов под этими звёздами. — Она кивнула на купол.

Мы были очарованы.

—А как у вас, у джайнов, строятся отношения? Как приходят к свадьбе?

Адитья взял Прию за руку.

—Всё начинается с согласия семей, это важно. Но главное — это общность взглядов, понимание принципов ахимсы (ненасилия) и стремление к духовному росту. Мы с Прией знали друг друга с детства, наши семьи дружат. Но решение создать союз мы приняли сами, осознанно. Свадьба — это не конец пути, а начало нового, более глубокого. Мы будем поддерживать друг друга не только в быту, но и в нашей дхарме, нашем духовном путешествии.

Мы не упустили возможности сделать фотографию с этой прекрасной парой на фоне древних стен и звёздного неба. «Это джайны, — подумалось мне, — такие же светлые, гармоничные и прекрасные, как их храм».

Узнав, что мы гости, влюблённые глаза Адитьи и Прии загорелись.

- Вы не можете уйти, не увидев храм Шри Махавира, что совсем рядом! — воскликнул Адитья. — Он меньше известен туристам, но для нас он не менее свят.

И они, словно проводники в волшебную страну, повели нас по узкой, тёмной улочке.

Через пять минут мы стояли у входа в другой храм. Он был меньше, но его красота была более сокровенной, камерной. Внутри всё сияло золотом и зеркальной мозаикой. Стены отражали пламя сотен масляных лампад, создавая ощущение бесконечного, мерцающего пространства. Здесь царила атмосфера домашнего уюта и в то же время — неземного величия.

Мы стояли вчетвером в сияющем зале, и я понимал, что эта случайная вечерняя встреча, этот храм, эти звёзды и эти двое, начавшие свой путь, — и есть самый главный, самый прекрасный секрет Мумбая. Не шумный, не суетный, а тихий, сияющий и вечный.

Здесь рождается будущее Индии

Говорят, чтобы понять Индию, нужно приехать в Дели. Но чтобы влюбиться в нее, вы должны оказаться здесь, в Мумбаи. Этот город не ждет — он набрасывается на вас с первой секунды: оглушительный гудками такси гул, пьянящий аромат жасмина и карри, ослепительные краски сари и пронзительные глаза миллионов прохожих. Мы забросили путеводители, решив провести этот день в слепом доверии к городу, просто наблюдая.

Наш маршрут начался у Ворот Индии — величественной каменной арки, возвышающейся над Аравийским морем. Это не просто памятник, это страница учебника, высеченная в базальте. «Здесь ступала нога британских колонизаторов, отсюда в 1947 году уплыли последние британские солдаты, ознаменовав конец эпохи», — шепчет ветер с моря. И именно британцы, начав с семи болотистых островов, создали тот причудливый архитектурный дуэт, что поражает нас сегодня.

Мы углубляемся в лабиринты района Колаба. И вот происходит магия: привычный азиатский пейзаж растворяется. Вместо него — массивные, уверенные в себе здания из темного камня с резными балконами, стрельчатыми окнами и гордыми гербами. Вокзал Чхатрапати Шиваджи больше похож на королевский дворец, чем на транспортный узел. Верховный суд Махараштры и Университет — это застывшая в камне викторианская готика, неоготика, словно перенесенная прямиком из туманного Лондона. Кажется, вот-вот из-за угла появится экипаж с дамой в кринолине. Британцы строили на века, желая создать «Жемчужину Короны» Империи, и им это удалось. Они подарили Бомбею его имперский стержень, его монументальную европейскую осанку.

Но покиньте широкие бульвары Форта, сделайте шаг в сторону — и викторианская Англия взрывается калейдоскопом современной Индии. Мумбаи — это финансовый пульс страны, здесь заключаются многомиллионные сделки, а в стеклянных небоскребах Бандра-Курла рождается будущее. Это и фабрика грез — Болливуд, где снимается больше фильмов, чем где-либо в мире, где любовь всегда побеждает в танце. Город яростно стремится к западным ценностям: кофе Starbucks в руках у деловых женщин в брючных костюмах, бутики мировых брендов, бешеная одержимость карьерой.

Однако его душа крепко держится за традиции. Запах благовоний из крошечного храма, затерявшегося между банками, звуки молитвы из мечети, ярко-оранжевые гирлянды, которые несут к статуям богов. Это смесь всего. Хаотичная, оглушительная, прекрасная.

Нас манит запах. Мы сворачиваем к пляжу Чоупатти, где на тротуаре, прямо на углу, ютится тележка с уличной едой. Пожилой мужчина с улыбкой до ушей протягивает нам «пани-пури» — хрустящие шарики, которые нужно одним махом отправить в рот. Взрыв вкуса! И вот он, парадокс: этот скромный лакомый кусочек за несколько рупий даст фору по насыщенности и честности вкуса блюдам из пафосного ресторана с видом на залив. Мумбаи — город контрастов: жизнь здесь может быть невероятно дорогой, но можно жить и почти даром, если знать, где искать.

Мы брели целый день, без цели, просто отдаваясь потоку. И несмотря на кажущуюся суету, на эту безумную плотность жизни, нас поражало одно: всеобщая доброжелательность. Нас окликали, чтобы поправить маршрут, которого у нас не было. С нами делились улыбками. Нас угощали, просто так, от души. В этом гигантском человеческом муравейнике нет озлобленности, есть какое-то общее понимание, стойкость и готовность помочь.

Закат мы встретили на том же пляже Чоупатти. Солнце, багровое от смога и пыли, садилось в Аравийское море. На фоне его угасающего света силуэты небоскребов сливались в один потрясающий образ. Прошлое и настоящее. История и мечта.

Мумбаи — это не просто город. Это идея. Это надежда. Это нервный узел, в котором сплелись амбиции, традиции, бедность и роскошь. И пока огни Болливуда зажигаются на ночном небе, ты понимаешь: здесь бьется сердце современной Индии. И оно бьется в ритме, который ты никогда не забудешь.

Остров Элефанта

Последний луч солнца, пойманный в объектив, последний запах морского бриза, последнее путешествие. Свой прощальный день в Мумбае мы решили посвятить загадочному Острову Элефанта.

Наше путешествие началось у символа города – Ворот Индии. Отсюда, под крики чаек и шум прибоя, мы погрузились на небольшой кораблик, взявший курс в открытое море. И тут же мы обрели спутников – целую стаю грациозных чаек. Они были белыми молниями на фоне лазурного неба, живым вихрем, сопровождавшим наше судно.

Достав хлеб, мы устроили импровизированный обед в небе. Птицы демонстрировали филигранное пилотажное искусство: они на лету подхватывали крошки, а самые смелые выхватывали угощение прямо из пальцев. Этот танцующий караван сопровождал нас почти до самого берега, после чего чайки отстали, и мы погрузились в созерцание волн.

Причалив, мы попали в другую реальность. Крошечная, почти игрушечная железная дорога с миниатюрными вагончиками довезла нас от пристани до подножия холма. Дальше – пешком, сквозь шумный коридор из торговцев, предлагающих яркие сувениры.

И вот, наконец, пещеры. После грандиозных храмов Эллоры мы думали, что нас ничем не удивить. Но мы ошибались. Главная пещера, посвященная богу Шиве, – это монументальный зал, высеченный в базальтовой скале. Возраст некоторых скульптур оценивается почти в 1500 лет. И они не просто старые – они живые. Каждый лик, каждый жест будто дышит древней историей.

Но эта история полна и ран. Больше всего скульптуры пострадали не от времени, а от рук португальских колонизаторов в XVI веке. Они целенаправленно расстреливали эти шедевры из ружей лишь потому, что они принадлежали чужой, непонятной им религии. Лики богов были изувечены, но не сломлены.

Свое название остров получил в ту же эпоху. Когда-то на его горе стоял величественный каменный слон. Португальцы, обнаружив его, даже хотели вывезти гиганта в Европу в качестве трофея, но отчаялись из-за его невероятного веса. Так слон навсегда дал имя острову, хотя самой скульптуры, увы, сегодня уже нет.

Стиль пещерных храмов уникален. В мощных, лаконичных формах угадываются отголоски не только индийской, но и, как ни странно, египетской традиции, что заставляет задуматься о незримых нитях, связывающих древние цивилизации.

Нам повезло: служитель храма, став нашим гидом, с гордостью рассказывал историю каждого рельефа. А заодно, к нашей радости, сделал несколько необычных фотографий на наш телефон, найдя такие ракурсы, которые мы сами никогда бы не заметили.

День пролетел в блаженной прогулке по острову, где приходилось быть начеку: то от назойливых, но забавных обезьян, то от напористых торговцев.

Обратно мы плыли на закате. Небо плавилось в оттенках золота и пурпура, и в этом огненном зареве вновь появились они – наши верные спутники, чайки. Они провожали нас до самого материка, будто прощаясь и желая счастливого пути.

Этот день стал идеальным завершением нашего индийского путешествия: смесь истории, природы, легенд и того пронзительного ощущения, что ты прикоснулся к чему-то вечному, высеченному в камне посреди моря.

Приглашаем Вас на семинары "АУРЫ"!

Заявку можно прислать любым удобным способом в произвольной форме:

По электронной почте на адрес: borisaura@mail.ru или на наши аккаунты в соцсетях: - в Одноклассниках, - ВКонтакте

WhatsApp и Viber: +7(988)-737-71-28

В заявке укажите: 1. Фамилия, имя, отчество; 2. Дата рождения; 3. Город проживания; 4. Электронная почта; 5. номер телефона для связи; 6. Укажите, на какой из семинаров хотите попасть. 7. Расскажите немного о себе, а также о том, что вы ожидаете получить на семинаре.

С обновленным расписанием встреч друзей «Ауры» в горах, на море и в зарубежных поездках вы можете ознакомиться здесь

Возвратиться в разделы:

На главную	Места Силы Кавказа	Расписание семинаров	Отзывы

Путевые заметки Бориса Кольченко. Часть 7

К началу публикации

Предыдущая страница