Борис КОЛЬЧЕНКО.Путешествие по Индии. Знаки несбывшихся надежд.

 

Вероника шла в храм через реку и вдруг услышала, что кто-то окликнул ее, хотя рядом никого не было. От неожиданности она оглянулась, продолжая идти по узкому деревянному мостику через реку Гаутама Ганга. Одно неосторожное движение – и нога соскользнула с доски. Девушка потеряла равновесие и в ту же секунду очутилась в воде.

- Ну разве можно так шутить? – с обидой в голосе закричала она, вылезая из реки.

- К кому ты обращаешься? – спросил я, подойдя поближе.

- Как к кому? К Бабаджи! – ответила она, удивляясь тому, что я не понимаю элементарных вещей. – Это его проделки. Только вот не пойму, из-за чего же мне такое наказание досталось сегодня. Наверное, из-за того, что поленилась встать рано утром для омовения…

Я уже заметил: все происходящее в ашраме Бабаджи, вплоть до самых мелких и незначительных событий в повседневной жизни, связывалось с проявлением его воли, несмотря на то, что гуру уже много лет пребывает в иных мирах. Причем каждый по-своему расшифровывает смысл этих знаков, руководствуясь в основном своими познаниями и суеверием.

Так, в день моего приезда в Хайдакхане долгое время не было электричества. Настало время идти на вечернюю медитацию, а свет все не загорался. Меня удивило, что все пребывают в спокойствии и не суетятся из-за его отсутствия.

- Значит, Бабаджи хочет, чтобы мы не торопились сегодня с молитвой, – донесся до меня чей-то голос из темноты.

Вскоре электричество дали, и люди потянулись к храму.

И все-таки у меня возникло сомнение, насколько верно трактуются знаки, которые якобы даются свыше. Ведь зачастую каждый видит в них что-то свое. Даже падение Вероники в реку многие истолковали совершенно по-разному. Одна девушка решила, будто это наказание за грехи, другая, наоборот, расценила произошедшее как благо, как знак того, что Бабаджи удостоил ее своим вниманием и таким образом «очистил карму».

Я вспомнил, как совсем недавно вместе с группой духовных искателей шел по древнему индийскому городу Харедвару к храму, находящемуся на вершине горы. Расспросив местных жителей о том, как лучше добраться до него, мы выбрали кратчайший путь для подъема. Пройдя по дороге метров сто, все вдруг обратили внимание на спускающуюся с дерева обезьяну. Спина у нее была совершенно лысая – скорее всего, от какой-то неизвестной нам болезни. Не реагируя на наши шумные возгласы, обезьяна перебежала через дорогу и скрылась в зарослях.

- Нам дальше идти нельзя, – вдруг заявила одна женщина, в которой неожиданно для всех открылся дар ясновидения.

- Это почему же? – спросили мы.

- А мне сон нехороший приснился сегодня. Я увидела своего бывшего мужа. Он тоже был лысым и злым, как черт. Всю жизнь мне попортил своими выходками. Эта обезьяна напомнила о нем. Не случайно ведь он мне привиделся сегодня.

- А причем здесь обезьяна и дорога, по которой мы идем?

- Как причем? Да это же знак! Если лысое существо перебегает дорогу, то  быть беде. Надо поворачивать обратно или идти в обход по другой тропе. А эта дорога закрыта для нас.

Приведенные «аргументы» убедили всех. Я же, не видя связи между лысой обезьяной и дорогой к храму, продолжил свой путь. А вечером узнал о том, что «ясновидящая» повредила себе ногу, перепрыгивая через канаву. Видимо, ее трактовка увиденного во сне была не совсем удачной. Вот и поплатилась за свою неразборчивость в знаках.

И вот снова я сталкиваюсь с вольной трактовкой знаков уже в ашраме Бабаджи. После вечерней медитации мы расположились на террасе и делились впечатлениями прошедшего дня.

- Так доверять или не доверять знакам на пути? – спросила Вероника.

У каждого из нас было свое мнение на этот счет. Большинство присутствующих считали, что все происходящее с нами в повседневной жизни имеет некий скрытый смысл.

Например, чтобы войти в здешний храм, надо согнуться, так как дверной проем слишком низкий. И сделано это не случайно. Поклонился – вошел! Высокомерные же люди не замечают этого – их мысли витают слишком далеко. Что ж, это их дело. Они уверенно шагают в храм, ни о чем не подозревая. И вдруг – бац! Удар о дверной косяк мигом сбивает с них спесь. Урок оказывается впрок – в следующий раз ведут себя более осознанно...

В ашраме каждый знает о том, что Бабаджи любил шутить и часто играл со своими учениками, как с детьми. Его шутки были безобидными и веселыми, но иной раз чрезмерно болезненными для самолюбия. Часто, не выдерживая давления на эго, люди уезжали, вновь погружались в привычную среду, в которой тепло, уютно и никто не вторгается в сокровенный мир души. Пусть даже этот мир полон грязи, нереализованных амбиций и безмерных желаний, но все это свое, доморощенное, охраняемое.

Бабаджи был великолепным мастером чистки человеческих душ. От его взора не могла укрыться ни одна мысль, зародившаяся в голове.  В его присутствии было бесполезно лгать, прикидываться высокодуховным и нравственным. Известно, что люди хотят казаться лучше, скрывать от других свои комплексы и пороки даже под маской религиозности. Они могут с точностью выполнять ритуалы, петь мантры и продолжать источать негатив, разрушающий в первую очередь их самих. Такой самообман далек от истинной духовности.

Потому Бабаджи разбивал амбициозность человека всеми доступными ему средствами. Он создавал такие ситуации, при которых человек видел всю абсурдность и никчемность своего фальшивого существования. Бабаджи побуждал к действию, к внутренней революции, к достижению предельной чистоты и ясности ума.

Из этих соображений он мог заставить министра или управляющего банком чистить картошку на кухне, мыть полы в туалете. Такой прием всегда срабатывал. Тот, кто сумел преодолеть рубеж самоограничений, в конечном счете обретал возможность целостного восприятия мира. И отныне все, что происходило в жизни, принималось позитивно, с благодарностью.

Амбиции – страшная сила. Они могут привести даже к самоубийству, как это произошло со знакомым профессором философии. Долгие годы он преподавал марксизм-ленинизм в престижном московском вузе. Был почитаемым человеком.  После развала СССР подался в Германию, чтобы в полной мере насладиться благами западной цивилизации. Думал, будто там его примут с распростертыми объятиями и тут же предоставят все то, чем славится богатое капиталистическое общество. Но за кордоном его обширные философские познания оказались невостребованными. Немцам понадобились специалисты другого профиля. Возраст для переквалификации у профессора был уже не тот. И ему предложили ухаживать за свиньями на ферме. Вынести такого оскорбления профессорское эго было не в силах, в тот же день человек повесился…

Приезжающие в ашрам люди на себе испытывают влияние идей Бабаджи, даже если и не являются его преданными. И не столь важно, дает ли он напрямую указания о том, как надо действовать в той или иной ситуации, или это исходит из собственного разума. Важно то, что человек получает опыт, который трансформирует его сознание, освобождает от всего, что мешает жить в любви и радости.

После публикации в «Ауре» первой статьи об ашраме Бабаджи в редакцию пришло письмо от Натальи Васищевой из Москвы, в котором она делится своими воспоминаниями о поездке в ашрам:

 

«Возможно, эта история плод моего воображения, а возможно – и нет.

Поездка в ашрам Бабаджи была идеей моего близкого друга Данила. И, надо сказать, не просто идеей. Это была его мечта! А мечты ведь могут сбываться...

Жизнь в ашраме течет по законам, установленным еще самим Бабаджи. Подъем до восхода солнца, омовение в священной реке Гаутама Ганга, огненные церемонии, священные песнопения и, конечно же, карма-йога.

Для меня чудеса начались именно с карма-йоги – безвозмездного служения, которое включает в себя выполнение различной несложной, но необходимой работы в течение дня.

Я мало знала о Бабаджи и даже не представляла, как он выглядел внешне. По дороге в Хайдакхан подумала: «Хоть бы посмотреть на его изображение». Так вот, первым нашим заданием была инвентаризация в магазине ашрама фото Бабаджи. Забавно и интересно! В течение двух дней я увидела сотни его фотографий!

А вот Данила из всех возможных видов работ больше всего смущало мытье туалетов. И ведь именно это оказалось его вторым заданием. Я же тем временем мыла храм и продолжала лицезреть изображения Бабаджи уже со стен.

Необходимость соблюдения в ашраме ряда правил Данилу пришлась не по вкусу. Ранний подъем, юбка-лунги вместо привычных джинсов вызвали протест в его душе. Одним словом, подчиняться правилам он отказался, что, в свою очередь, вызвало недовольство у живущих в ашраме бабаджистов, и вскоре на общем утреннем собрании публично было заявлено о недопустимости хипповского облика Данила, оскверняющего святыни ашрама.

Надо отметить, что к этому времени он уже успел пару раз со всей дури удариться лбом о низкую притолоку храма и еще где-то умудрился рассечь губу. В общем, плохо ему там пришлось.

Сразу же после публичного обвинения на собрании с отчаянием в голосе он сказал:

- Все пространство вокруг говорит мне: надо отсюда валить!

Насколько Данилу было плохо в ашраме, настолько моей душе там было комфортно.

И как можно покинуть это место, даже не побывав на священной горе Кайлаш?! Я уговорила Данила остаться в ашраме еще на один день, чтобы сразу же после восхождения уехать в другое место.

На Кайлаш мы пошли в сопровождении опытного гида из касты браминов, будущего пуджария (священнослужителя). Я знала, что путь в один конец составляет около четырех часов ходу, но не придала этому особого значения. После походов к подножию Уллу-Тау мне было море по колено. Но, ой, как я ошиблась!

Вершина горы, видимая снизу, оказалась вовсе не вершиной, а только половиной пути. С колотившимся сердцем через какое-то время удалось справиться, дыхание восстановилось. Вокруг открылась непередаваемая красота, величие и… тишина, такая царственная, умиротворяющая, гармонизирующая. Остаться бы здесь и созерцать, но надо ведь идти вверх и вверх.

Дыхание стало спокойное. Все вроде бы хорошо. Но тут новая напасть – ноги отказались слушаться, они просто не поднимаются. Над головой безмятежно кружила парочка орлов, и у меня появилось желание расстаться с телом, чтобы так же легко, как эти орлы, взлететь вверх, на вершину горы.

Данил проявлял необыкновенную заботу: был всегда рядом, давал мне руку. Но я чувствовала, что если возьму его руку, то просто паразитически повисну на ней, и силы действительно уйдут. Поэтому сказала: «Я сама!».

Да, было твердое понимание, что этот путь должна преодолеть только сама. Это было единственным моим желанием на тот момент, и оно осуществилось!

А дальше было вот что. Гид провел пуджу в храме. И когда предложил поднести богу символическую плату, оказалось, что маленькой сумочки, обычно висящей у меня на шее, нет. А в этой сумочке, проявляя необходимую в Индии бдительность, мы хранили наши паспорта, авиабилеты и деньги. Но паниковать в тот момент я не стала, подумав, что все это оставила у себя в комнате. Зачем тащить на Кайлаш паспорта, авиабилеты и деньги?   

  Когда мы спускались, мне вдруг стали чудиться знаки на пути: два раза под ноги попадались палки-рогатки, расположенные острым концом вверх на гору. И когда в третий раз вылетевшая из под ног и перевернувшаяся в воздухе палка, которую я поймала на лету, снова оказалась такой же формы и с таким же расположением – острым концом на гору, – я остановилась и спросила нашу немногочисленную группу, как они считают, чем это может быть? Пришли к заключению, что это точно не трезубцы Шивы – предвестники кончины. И пошли дальше. Я успокоилась и больше никаких знаков не видела.  

   Вернувшись в келью, мы обнаружили, что сумочки здесь нет.

У меня не возникло паники. Наоборот, пришло какое-то спокойствие. Я чувствовала, что все разрешится хорошо. Стали вспоминать подробности. Никакого намека, словно со мной случилась какая-то амнезия. Но то, что мы  остаемся в ашраме, было очевидно. С горем пополам мы объяснили нашему гиду на ломаном английском суть беды. Он тут же вызвался нам помочь и отправился в гору. Похоже, палки и были стрелками-указателями, которые должны были обратить наше внимание на место потери.

Я лежала в своей келье. То ли дремала, то ли это было пограничное состояние между сном и бодрствованием, но вначале отчетливо «увидела» улыбающееся лицо Бабаджи: добрые, смеющиеся глаза, лукаво подмигнувшие мне. Затем услышала крик: «Мадури! Мадури!». Так звали русскую девушку, живущую в соседней комнате. Но я точно знала, что крик не для Мадури, а для меня. Тут же вскочила и вышла в холл. Там стояла группа деревенских мальчишек, нашедших мою сумочку».

 

Да, бывают знаки на пути, как в этом случае. Но иногда люди превращают себя в рабов знамений, принимая обычные суеверия за нечто важное, предвещающее беды. Это особая форма страхов, когда боязнь грядущего настолько велика, что не дает возможности спокойно жить как в настоящем, так строить планы на будущее. Кстати, эти страхи мешают видеть реальные знаки.

Другой момент. У многих людей отношение к духовности столь серьезное, что они превращаются в неких запрограммированных роботов, постоянно ждущих указаний свыше. Во всем они видят какие-то знаки, некие символы, которые разгадывают, словно ребусы. Но мы видим лишь то, что желает видеть наше эго. Любое событие оно истолковывает так, чтобы подчеркнуть собственную значимость, да еще получить индульгенцию на то, чтобы действовать от имени самого Бога. А уж если что-то произойдет неблагоприятное, то всегда есть повод свалить ответственность на того, кто является режиссером.

Вся наша жизнь есть выбор. Пойдешь направо – получишь то-то. Пойдешь налево – получишь другое. Что именно? В этом-то и кроется весь секрет человеческого существования. И даже, казалось бы, на первый взгляд неблагоприятное событие может открыть вам такие перспективы, о которых вы даже и не мечтали. Поэтому остается просто довериться существованию и с благодарностью принимать все то, что оно вам дарит.  А если подарки вам иногда не нравятся, то принимайте их с юмором. Все равно деваться-то некуда.

Ну а знаки, которые всегда встречаются на пути, не стоит расшифровывать умом. Интуиция – самый надежный навигатор. Стоит доверять только ей, а не всякого рода измышлениям, чаще всего основанным на предрассудках и суевериях. Они уж точно приведут вас в мир несбывшихся надежд.

Не опирайтесь на чужие костыли!

Мой отъезд из Индии был ознаменован праздником.

На пятый день жизни в гималайском ашраме мне сообщили, что все, кто находится здесь, приглашены одним богатым индусом в Дели, где будет проходить праздник «Paduka Puja» – многодневное мероприятие, посвященное стопам Бабаджи. Отказываться от такого соблазнительного предложения я не стал, хотя рассчитывал провести в горах еще один день.

Суета огромного мегаполиса не прельщала. Каждый раз, попадая в Дели, мне хотелось скорее вырваться из него, чтобы как можно дольше сюда не возвращаться. А тут приходится покидать столь благословенное место.

– Обязательно стоит побывать на этом празднике, – развеял  мои сомнения на этот счет Эндрю Майкапар, – тем более приближается твой вылет в Москву.

И вот вновь в переполненных до отказа джипах мы едем по извилистым горным дорогам, только уже вниз – в Халдвани, где есть железнодорожная станция, откуда дальше отправились на поезде.

В Дели мы прибыли рано утром и были приятно удивлены тем, что здесь нашу делегацию из 30 человек поджидал шикарный автобус, присланный устроителем праздника – доктором Арвиндом Лалом. Все гости были размещены в арендованной им гостинице, а местом проведения торжества стал его собственный особняк устроителя, расположенный в респектабельном районе индийской столицы – Грин Парке.

Позднее узнал, что праздник «Paduka Puja» еще явился  поводом для сбора лидеров международной организации последователей Бабаджи. Они есть в самых разных странах – Америке, Англии, Германии, Италии, Франции. И, конечно же, Россия оказалась в этом списке не последней. У нас ведь есть не один, а даже несколько ашрамов Бабаджи. Самый известный находится в Омской области, в деревне Окунево. Основала его ученица Бабаджи – Раджни – немка по национальности, проживающая в настоящее время в Прибалтике. Она часто приезжает в нашу страну, чтобы встречаться с последователями Бабаджи и направлять работу ашрама.

Несколько лет назад я был в Окунево, но наши пути там не пересеклись, хотя мне было любопытно из первых рук узнать, зачем в российской глубинке надо было создавать индийский ашрам? Ведь шиваистских традиций в округе никто не придерживался. Более того, местное население  с недоверием поглядывало на странного вида людей, поселившихся в их деревне. 

И вот первым человеком, с которым я познакомился на приеме у доктора Лала, оказалась именно Раджни.

– Да, Бабаджи возлагал на Россию особые надежды, – рассказала она. – И тех глобальных разрушений, которые неминуемы в ближайшее время, ваша страна во многом избежит. Она сумеет выжить благодаря высокому духовному потенциалу народа. Поэтому важно донести до россиян идеи Бабаджи, которые он оставил людям земли. С этой целью я часто приезжаю в Окунево.

Оказывается в России не так уж мало последователей Бабаджи. Со многими из них я встречался раньше. С другими познакомился во время очередной поездки по Индии. Хотя в основном это были новообращенные.

Я заметил, что большинство людей, ищущих прибежище в другой религии, делают это скорее от внутренней неудовлетворенности, чем из идейных соображений. Интуитивно понимая бессмысленность и серость своего существования, они начинают искать вовне привлекательную идеологию, которая разнообразит их существование. Ну а Индия предлагает на выбор огромное количество религий, резко контрастирующих с традиционными учениями. Потому так и рвутся на Восток люди с Запада. Путешествующему искателю истины трудно устоять перед чарующей красотой бхаджанов – божественных песнопений. А участие в различных храмовых церемониях и обрядах создает впечатление нескончаемого празднества и полноты жизни. Многих вполне устраивает подобные ощущения. Именно за этим и едут в эту страну, в том числе и в ашрам Бабаджи.

Однако большинство особо не вникает в суть учения. Призывы, наставления и рекомендации, данные учителем при жизни, по сути, остаются невостребованными. Главное для случайных людей – внешний эффект, который они производят на окружающих или на самих себя, облачившись в экзотические наряды.

Для новоиспеченных бабаджистов (за редким исключением) отрешенность от проблем, порождаемых современной цивилизацией, – временное состояние. Они приехали в Индию, чтобы насладиться теми впечатлениями, которые можно за небольшие деньги получить в стране. Насытившись досыта, они вскоре возвращаются и погружаются в домашнюю повседневность, постепенно начиная отторгать обретенные здесь атрибуты духовности. Все чужеродное начисто вытравливается из их сознания.

К этому ли стремился Бабаджи, говоря, что его идеи надо доносить до людей?

Думаю что, нет! Смысл его деятельности был в том, чтобы появился человек нового сознания:

«Я хочу преобразовать людей, больше похожих сейчас на дьяволов, в Богов. Я никогда не выступаю против какого-либо вероисповедания или мировоззрения – только против бесчеловечности. Можно придерживаться любой религии, любой практики и любого пути, но нужно быть человечным. В настоящее время наиболее необходимая для мира вещь – стать людьми. Устраните неправедность в мире».

А что могут сделать люди, которые, вырядившись в нелепые для окружающих одеяния, со знаменами в руках шествуют по российским простором? Их сопровождают лишь усмешки, ехидные реплики, а то и откровенная агрессия толпы. Как в таком случае можно устранить социальную несправедливость?

Потому я и не стал бабаджистом – ни сейчас, ни раньше, когда познакомился с Эндрю Майкапаром. Помню, как в его первый приезд в Нальчик сотни людей кинулись к нему на прием. Интерес был огромный: слушатели ловили каждое слово, были готовы следовать за ним куда угодно. Особенно вдохновили присутствующих слова Бабаджи о том, что надо организовывать ашрамы  и коммуны по всему миру: «Вы должны быть активны и должны создать великую международную организацию – большую, чем когда-либо существовала в истории человечества».

Сразу же нашлось немало таких людей, которые всерьез восприняли идею об организации ашрама в окрестностях Нальчика. Пригласили и меня на такое оргсобрание. Казалось, что энтузиазму собравшихся нет предела.

«Хотим ашрам, как в Индии!» – кричали со всех сторон.

Наверное, я был единственным, кто видел абсурдность этого проекта и не поддержал его, понимая, что он не осуществим.

Во-первых, я не видел такого человека, который бы решился взять всю ответственность на себя. Жил бы там постоянно, занимался хозяйственной деятельностью и, в конце концов, отбивался от многочисленных проверяющих органов, борющихся с засильем тоталитарных сект.

Во-вторых, Россия не Индия. Здесь нет традиций ашрамной жизни. У нас совершенно другой менталитет. И не считаться с этим обстоятельством просто глупо. 

Но пылкие головы было уже не остановить. Новоявленные лидеры стали сочинять устав новой организации и собирать деньги на осуществление своей мечты. Естественно, их оказалось очень мало. Поэтому на средства Эндрю Майкапара купили домик в сельской местности, который стали называть ашрамом Бабаджи.

Первое время туда гурьбой наезжали все кому не лень – на машинах и без них, по одиночке и с семьями, с детьми, собаками, велосипедами, словно на коллективную дачу. По выходным шум и гам там стоял такой, что в поисках тишины приходилось сбегать в соседний лес. Естественно, проведение медитаций и исполнение ритуалов стало чем-то второстепенным, а со временем и вовсе сошло на нет.

Зато участились склоки и разборки. Каждый человек по-своему понимал принципы духовной жизни и старался навязать их другим. Одни люди весь день впахивали на общественном огороде, другие лежали под яблоней в медитации. Обиженные трудоголики больше не появлялись, а бездельники вывелись сами – когда припасы закончились…

Конечно, истинный гуру мигом бы навел порядок. Ведь его слово – закон. А что делать, если некому подчиняться? Майкапар уехал в Воронеж, и в ашраме воцарилась «демократия», ускорившая конец очередной утопии.

Ну а что же стало с теми, кто так рьяно рвался в бабаджисты?

Насколько мне известно, ни один из них так и не стал его последователем. Некоторые теперь даже стыдливо вспоминают о том, что когда-то пытались рядиться в чужие одежды. Большинству же просто надоели духовные игры. Для них это была скорее забава, чем серьезное увлечение. «Повзрослев», они стали обычными людьми, озабоченными бытом и добыванием денег.

И все-таки малый процент людей бывает последовательным в своем выборе. Трудности и нападки со стороны окружающих только укрепляют веру в незыблемость обретенных идей. Они полностью посвящают свою жизнь служению им. Отступать назад для них – равносильно смерти. Даже если вы приведете неоспоримые доказательства ошибочности их теории, они будут с мертвой хваткой отстаивать ее, не желая слышать  доводов разума и здравого смысла. Именно такие люди создают ашрамы. Можно даже восхищаться их стойкостью и выдержкой. Но заметной роли в жизни общества они никогда не имели и не будут иметь.

Духовность до тех пор будет кулуарной и сектантской, пока она не станет привычным явлением нашей жизни. Только тогда ее плоды будут заметны. И что нам оттого, что горстка высокодуховных фанатов, решившая вдруг жить по законам любви и справедливости, становится как бы бельмом на глазу.

Не привыкли мы к инакомыслию. Уж если сказали свыше – быть коммунизму, то никаких возражений возникать не должно. Если сказали, что мы все должны быть в лоне православной церкви –  строем шагайте в церковь. И никаким сектам в обществе нет места. Они вне закона…

Однако настоящая духовность – это вовсе не религиозные сборища. Настоящая духовность пронизывает все наше существование. Это не вера в Бога, не безверие. Никого отношения к Богу она не имеет. Божественность становится природой человека. А это уже наше внутреннее состояние. Оно проявляется во всем, что мы делаем. Это раскрытие нашего внутреннего мира.

Бабаджи говорил: «Не опирайтесь на чужие костыли! Думайте своей собственной головой! Оставайтесь самими собой!».

Только почему-то люди именно этого и боятся – думать своей головой. Больше надеются на голову пастыря, который делает их зависимым и несвободным.

В самой Индии институт ашрамов вполне приемлемое явление. Они здесь к месту, потому что у индусов другой менталитет.

Бабаджи никогда не поощрял огульного копирования индийского образа жизни. Он сказал: «Нет необходимости каждому нестись сюда сломя голову. Пожалуйста, не тратьте на это свое время! Время и силы, которые вы потеряете на дорогу, следует использовать для совершения у себя дома. Где бы вы ни жили, вы должны упорно работать, чтобы дать своей стране то, чего ей не достает».

Ну а как тогда быть с его фразой: «Как в море есть острова, так и вы должны создавать ашрамы в океане материального мира»?

А смысл в том, что ашрамом может стать все что угодно: ваша собственная квартира, дача – любое место, где комфортно и спокойно вашей душе. И не нужно для этого превращать стены спальни в иконостасы, захламлять их «духовной» атрибутикой. Ну а ежели возникнет огромное желание побывать в настоящем ашраме, то отправляйтесь в путешествие по Индии. Возможно, там у вас и произойдет осознание, что все должно быть к месту.

Борис КОЛЬЧЕНКО

 


Перейти:

На главную

Творчество

Список публикаций автора

Познакомьте с этой публикацией Бориса Кольченко своих друзей и знакомых! Предложите им подписаться на нашу электронную газету!

 

 

Яндекс.Метрика